Один мужик купил в сельпо бутылку водки, ушёл с нею в лес и не вернулся.
Другой мужик тоже купил бутылку водки и тоже ушёл в лес. И не вернулся.
Тогда третий мужик купил бутылку водки, взял из сеней оглоблю, ушёл в лес и не вернулся.
Потом четвёртый.
Потом пятый.
А когда мужиков больше не осталось, бабы собрали свои пожитки, и только их и видели.

Пол восьмого – унылое время,
Не стоят даже стрелки часов.
Заколочены ставни хорея,
Запер ямб свой лабаз на засов.
Осень в спальню крадётся, нагая,
Листья – прочь, что душисто пестрят.
Я на стрелки смотрю не моргая:
Хорошо, что они не стоят.

В Доме Солнца давно заколочены ставни,
Спят усталые звёздных рубинов лучи,
Подходите скорее и делайте ставки,
Дорогие мои москвичи.

Завтра будет война, а потом - дискотека,
И сыграют вничью с Араратом Нефтчи,
Не скончаться бы нам до скончания века,
Дорогие мои москвичи...

Уж очень всё стало прилюдным. Традиционное понимание семейного выжило из границ, и более того - совершенно определилось со статусом своих derivates. Оно иначе и быть не могло, потому что серьёзный разговор подразумевает третий смысл, а иногда и четвёртый. А там, где этого нет - рождается очередная пустая и исковерканная чужим присутствием мифологема. Мифологема, не подверженная последовательным эволюциям собственного "Я", стагнирующая и ржавеющая, как стадо слонов под Тамбовом. Не в этом ли цель всего происходящего? Не в этом ли Замысел, воплощаемый в жизнь жертвами и их бесами? Настоящими, а не придуманными деревенскими былинниками, только и знающими, как зевать под себя.

Страшно и люто делается от одного прикосновения к этой парадигме. А если ещё и разворошить этот улей - то можно увидеть и вовсе нежное и раздробленное, как топор до времени Создания: ещё до того, как его взял в руки безликий Березовский, ещё до того, как пришёл к власти Эйзенхауэр. Впрочем, и он был намного более отрывист и наивен, чем его же шатунно-поршневая группа, завершившая линьку гораздо севернее.

Середина? Нет, только ягель и дым от залитого пошлостью Вавилона. Только снег и неприятный, всепоглощающий кайф врезающегося в очередной "Сникерс" грузового лифта - как предательство или абсент с сахаром, эфемерно и традиционно.

Иначе никак.

Есть такая штука - теория катастроф. Математическая абстракция, имеющая в своём чистом виде мало точек соприкосновения с реальностью. В прикладном смысле "катастрофу" можно определить как скачкообразное качественное изменение состояния динамической системы при медленных количественных изменениях отдельных её параметров. Ну например если обычные детские кубики ставить один на другой, то какое-то время получается вполне устойчивая башня, но в определённый момент установка сверху ещё одного кубика приводит к разрушению всей конструкции.

В том, что они... не простые.

У человека, не обладающего т.н. абсолютным слухом (способностью безошибочно определять отношения между звуковыми тонами) подкреплённым хотя бы поверхностными знаниями теории музыки, при желании воспроизвести "про себя" понравившуюся мелодию в связи с невозможностью проделать это в точности возникает когнитивный диссонанс, заставляющий его прокручивать мелодию ещё и ещё. Хорошие аранжировщики знают, как этого добиться - сочетания подобранных тембров, атональных составляющих, локальных модуляций и хроматизмов, шумов и проч., будучи объединены в звуковую картину, казалось бы, подчёркивающую основную мелодию, на самом деле маскируют и размывают её.

Попробуйте-ка воспроизвести например трио "Belle" из "Notre Damme de Paris", "Беловежскую Пущу" Песняров или песенку "Хорошо!" Верки Сердючки так, чтобы получилось похоже.

Ага?

Катится Россия в сраное говно.
Мэр Лужков уходит, а мне всё равно.
Я ношу футболку с принтом "хуй войне".
Я – крутая тёлка. Другие – так себе.

Я иду по жизни, хуй на всех забив,
Напевая под нос тимати-мотив,
Прямо по проезжей части налегке,
Я иду красиво с сердцем на брелке.

На родном раёне началась весна,
Пацанам с раёна будет не до сна,
Граффити и кеды, джинсы и рэпак,
Всем мальчишкам в школе подарю трипак,

Пусть сияет Солнце, пусть идут дожди,
Девочка с раёна, нахуй-ка иди...

Культура употребления водки совершенно утрачена. Водка считается быдлонапитком, который глушат стаканами пролетарии, сидя на пролетарской кухне в пролетарской майке и с пролетарским бычком "Беломора" в неровных пролетарских зубах. Из-за злоупотреблений сложился негативный образ водки, как символа алкоголизма. Но русская водка - это вполне изысканный и даже можно сказать гурманский напиток и если соблюдать определённые правила его употребления, то можно смело утверждать, что она - королева алкогольных напитков. Поэтому я считаю, совершенно необходимо очистить её от предрассудков.

Трали-вали, пассатижи,
Тили-дили пряники,
Девкой я была бесстыжей,
А замужней - паинькой!

На войне не бывает неправых,
На войне только я или ты,
Не стяжавшие подвигом славы,
Как на ниве сожжённой цветы.