Есть такая штука - теория катастроф. Математическая абстракция, имеющая в своём чистом виде мало точек соприкосновения с реальностью. В прикладном смысле "катастрофу" можно определить как скачкообразное качественное изменение состояния динамической системы при медленных количественных изменениях отдельных её параметров. Ну например если обычные детские кубики ставить один на другой, то какое-то время получается вполне устойчивая башня, но в определённый момент установка сверху ещё одного кубика приводит к разрушению всей конструкции.

Демократия – это когда вес имеет только решение суда, принятое на основе легитимного законодательства в его прямом понимании. И когда купить и продать можно всё что угодно кроме этого решения. Для того, чтобы это работало, по моему поросячьему мнению должны выполняться три вещи:

Вообще говоря в любом наебалове всегда есть тот, кому происходящее выгодно. Т.н. "борьба за авторские права" - это вне всякого сомнения наебалово века.

Однако если посмотреть на ситуацию с позиции моей любимой лженауки - спиральной динамики Грейвза, то станет всё понятно: "оранжевые" лоеры ебут находящихся на более низкой ступени пищевой цепочки эволюции ценностей "синих" хомячков, забивая им в голову гвозди и при этом откровенно стебаясь с пользой для семейного бюджета. Абстрагировавшись от эмоциональной составляющей этой "борьбы", становится очевидно, что это просто такая игра в "вершки и корешки". Поэтому поддерживать любую из сторон - глупо: довольно сложно определиться, играть за лохов или за воров. Нужен качественный пересмотр взаимоотношений человека с современным информационным пространством, состящий в законодательном закреплении такого статуса информации, при котором она не может быть объектом монетизации посредством материальных денег в силу своей нематериальности.

В связи с этим мне представляется, что Гельманов-Быковских никто не в сущности выпёстывал. Эта плесень растёт сама, без посторонней помощи. Впрочем во все времена так было, никакой "деградации", просто ещё один виток эволюции ценностей. Мне лично с этой возни адски смешно: я никогда не понимал, как можно, грубо говоря, "осуждать, не читая". Ну то есть как можно подменять отношение к личности отношением к декларируемым ею воззрениям.

Пришёл к выводу, что все т.н. великие богословы - это ребята, которые всю дорогу занимались латанием дыр в догматах, которые дыры образовывались от того, что религия в своём развитии не поспевала за обществом. Менялись условия, возникали новые факторы, не укладывающиеся в картину мира, предлагаемую Церковью. Чтоб решить проблемы эти последняя нанимала умных креативщиков, которые натягивали сползающее одеяло обратно, или пришивали к нему новые лоскуты. И чем лучше у них это получалось, тем более великими их назначали. То есть по сути получается, что искать доказательства истинности религии в трудах богословов - это натурально онанизм. С таким же успехом можно искать доказательство технического превосходства одного пылесоса над другим, читая рекламные буклеты производителей.

Странным образом нашёл метафору, которая помогла мне чётко определить для себя границы классицизма, модерна и постмодерна в искусстве. Ведь вот в чём вся штука, художники всех трёх эпох работали с величайшей тайной всего сущего – со смертью. Жизнь и смерть, связанные воедино, являют собой фундаментальное противоречие: разность потенциалов, определяющую ток человеческой мысли, вечный вопрос – зачем?

Крупные техногенные катастрофы являются результатом совокупности кучи факторов, главным из которых является как правило человеческий: неверная реакция на показания приборов, ошибочно принятые решения, неквалифицированные действия или банальная халатность.

Мне представляется грустный парадокс: любая самоидентификация индивидуума какой-либо группе служит только одному: оправданию преступлений против представителей других групп. Достаточно дать человеку набор формальных признаков, отличающих его от остальных. Бей жидов (при этом предполагается, что те кто бьют как бы автоматически не жиды), грабь буржуев, и всё в таком духе. Вообще социальная казуистика это такой заменитель боевого раскраса у животных, и чем ниже интеллектуальное развитие человека, тем выше в нём потребность в самоидентификации через внешние проявления – одежду, манеру речи, "понятия". И тем выше в нём "стадное чувство".

Вот если к примеру взять "Детскую Энциклопедию" 1968 года издания – там, если речь идёт о будущем, то оно представляется чем-то средним между снами Веры Павловны и псевдонаучной эклектикой произведений Ивана Ефремова. Ну то есть с одной стороны, как нечто само собой разумеющееся, а с другой – как некий прорыв в сингулярность, после которого Человечество выйдет на некий новый качественный уровень, грубо говоря совершит переход от существования к Бытию, начнёт космическую экспансию, а все люди будут сплошь стройными красавцами высоких моральных качеств. Вера в такое будущее была настолько непоколебима, что его неизбежность в целом не отрицали даже самые скептически настроенные буки.

Т.н. "загадочная русская душа" на мой взгляд целиком состоит из двух весьма неприятных черт. Точнее из двух ортов, определяющих систему координат, в которой находятся все наши мысли, стремления, отношения и социальные рефлексы.